ЭПИЗОД СЕДЬМОЙ

 

 

История эта произошла несколько лет тому назад. Я задал студентам пятого курса, завтрашним учителям физики, вопрос: «Урок длится, как известно, 45 минут, в классе у вас будет примерно 30 учеников. Сможете ли вы каждого ученика на каждом уроке полноценно опрашивать и оценивать?» «Конечно, нет!» – прозвучал молодцеватый ответ. «Ну, тогда вам нельзя идти работать в школу» – негромко ответил я. «?!!» – выразительно проступило на лицах будущих сеятелей разумного, вечного, доброго. «А вот почему, – был мой ответ. – Да, чаще всего ученика опрашивают один раз в пять-шесть уроков. Это приводит к тому, что ученик готовится к урокам не систематически, знания в его голове получаются не целостными («не здание, а груда кирпичей», – как заметил бы отец кибернетики Норберт Винер), фрагментарными. Вероятность получения хороших отметок в этом случае невысокая, ученика чаще ругают, чем хвалят, и он начинает сползать по учебной лестнице вниз… А вот если бы его опрашивали на каждом занятии, то деваться ему было бы некуда, пришлось бы готовиться к каждому уроку и, как результат, – системные знания и хорошие оценки. Эффект солёного огурца: если свежие огурцы положить в солёную воду, то, нравится им или не нравится, они обязательно станут солёными. Ведь один из главных принципов классно-урочной системы, простите за тавтологию, – системность. А нарушать принципы любой технологи нельзя – в противном случае трудно рассчитывать на успех. Учитель ведь к каждому уроку готовится. А ученик?...» Мои молодые оппоненты вынуждены были согласиться с такими доводами, но однозначно сошлись на том, что это есть идеальная картинка, а идеала, как известно, достичь нельзя. Жизнь, знаете ли, вносит в теорию свои суровые реалии. И вот тогда я предложил моим студентам поехать на урок к Валентину Михайловичу Шейману.

Шейман, вне сомнений, был учителем авторским. У него была своя авторская физика. Учиться в его классе и не знать, и, рискну сказать, не любить физику было нельзя. Каждый урок у него был как театральное действо. Учитель – режиссер, ученики – актёры. И ведь у каждого должна быть своя роль! Со своим сюжетом на протяжении всего 45-минутного спектакля, а не просто «Кушать подано!»… Всё заранее было продумано: трое готовятся у доски; один ученик в лабораторной подсобке наговаривает ответ на магнитофон; две соседние парты – это «колхоз»: получили задание, повернулись друг к другу, обсуждают; эти пишут на карточках, а эти тихо работают в парах… Все вовлечены в деятельность, всех можно оценить. Целая система была разработана Валентином Михайловичем. И работала, и давала блестящие результаты! Поражённые увиденным, студенты вместе с тем и не думали сдаваться: «Ну, так это же Шейман! Ученик Шаталова! Он талантливый, а что с нас возьмёшь – мы обычные рядовые педагоги. Таких, как мы, большинство…»

Как известно, большинство тоже может ошибаться. И оно, учительское большинство, ошибается! Ибо все, кто не ушёл из школы, кто, несмотря на такие условия, продолжает в ней работать, все, кто видит смысл в своей деятельности, – талантливы. Они не рядовые, они такие же, как Шейман, Шаталов, Амонашвили. Почему же результаты разные? Порой очень разные. Да потому что Амонашвили или Шаталов сказали себе: «Я учитель. Я не могу нарушать технологию своего труда, его принципы. И принцип системности, прежде всего. Да, условия не соответствуют, но других условий нет. Умру, но придумаю, как каждого ученика на каждом уроке опрашивать и оценивать. Придумаю, как мой урок сделать интересным для каждого». И он думает, ищет, мучается, ошибается, но не останавливается в этом своём педагогическом поиске. Он даёт себе установку – найти! И, как правило, находит. Ибо так устроен мир. Решение есть всегда. Необходимо твоё терпение и систематическая работа – и ты найдёшь свой авторский вариант. А другой учитель (и таких много) даёт себе иную установку: «Я рядовой, не талантливый, что с меня возьмёшь? У меня не получится, мне не дадут, так не бывает…» И – конечно! – не находит решения. Дело не в таланте. Дело в волевых усилиях, ответственности, в честности. По отношению к делу, которому служишь, по отношению к детям. Они ведь не виноваты, что условия работы у учителя такие, что зарплата низкая, что программа вместе с учебниками не выдерживают критики… Они к тебе пришли, чтобы понять себя и полюбить этот мир...

Педагогическая работа – авторская по своей сути. «Существуют не свидетельства, – говорил Экзюпери, – а люди, которые свидетельствуют». Нет закона Архимеда – есть Валентин Михайлович Шейман, который впервые открывает этот закон ученикам. Есть закон Архимеда-Шеймана, Архимеда-Петрова, Архимеда-Сидорова… А раз каждый учитель может и должен быть учителем авторским, то и каждая школа должна быть авторской. Не такой, как другие. «Лица не общим выраженьем». Такие – разные – школы нужны детям. Они только не нужны системе образования, у которой задача прямо противоположная: единые программы, стандарты, минимум вариативного, индивидуального. И то понятно – контролировать проще. А то, что мир изменился, потребовал от школы выпускника свободного, творческого, индивидуального, так это проблемы мира.

Но вернёмся к авторскому началу в образовании, к авторскому учителю. Пожалуй, одна из самых ярких фигур такого плана в нашем образовании – Виктор Фёдорович Шаталов. Он сам по себе – авторская школа. Этой «школе», между прочим, 1 мая исполнилось 85 лет! Во время последней нашей встречи месяц тому назад Виктор Фёдорович показывал мне черновики его новой книги и давал советы по укреплению здоровья в домашних условиях. Без сомнения, личность он уникальная. Но ведь и педагогика его уникальная. Однако прошла мода на Шаталова, и кто теперь работает по Шаталову? Но скорее всего система образования ещё не доросла до его идей и методов.  

Авторскому подходу в педагогике, как, впрочем, и любви, научить нельзя. Этим можно только заразить, увлечь, дать тоску, как писал Януш Корчак. В соответствии с залогом «делай вместе со мной!», а не «делай, как я сказал». Это и есть мастерство, к которому надо стремиться. Почему педагогическая профессия не является престижной для молодёжи? Не творческая, малоперспективная для карьеры, низкооплачиваемая, однообразная в тисках несовременных программ, не дающая возможности реализовать себя, достичь профессиональных высот? Причин и, прежде всего материальных, много. Но, может быть, мы не смогли раскрыть перед молодыми людьми всю красоту работы учителя с учениками? Может быть, потому, что сами до конца не осознали этой красоты? Ведь красота не может быть типовой и стандартной. Она всегда уникальна. Она всегда имеет автора.

Цель разговора об авторских школах и авторских программах – понять, почему мы часто не можем противостоять давлению авторитарной устаревшей системы образования и, как результат, проигрываем бой между стандартизацией и индивидуализацией. Но если бы проигрывали только мы. Проигрывают наши питомцы. Проигрывает страна. Но как нам, законопослушным работникам системы образования, действовать в интересах ребёнка, а не учебной программы, которой часто нет дела до индивидуального конкретного ребёнка?! Она за частоколом стандартов и формальных бумаг его часто и не видит. А я, учитель, вижу. Каждый день, на каждом уроке. Ответ на этот вопрос – как в сегодняшних реалиях, не вступая в личный конфликт с системой, работать на развитие индивидуальности ребёнка – найден в авторских школах. И, может быть, самый технологичный передаваемый эффективный – в Авторской школе Николая Петровича Гузика. Но это уже другая история.